Предвкушения пока нет, а светлая грусть уже появилась.
Я сделала несколько вещей, каких не осмелилась перед поездкой в Италию, как то: уложила в чемодан свой любимый цитатник, кулон,подаренный Р., создала папку "помни всегда" с солянкой сборной из фотографий разных времен и кинула на нетбук.
Впечатление,будто люди вокруг какие-то прошлые уже, улицы,пройденные сегодня в последний раз перед чем-то длинным и затяжным.
И он,и он. Хороший.
Искорку помню, именно мысленную. Странно и прекрасно. Если должно быть, то неизбежно получится.
Удачной дороги,ребята.)
В мечту!

Позавчера нас официально посвятили в участники программы W&T, дали целый пакетик нужностей, футболки и выдали наконец-таки загранпаспорта с нашими американскими физиономиями.;)
Прихожу домой, достаю толстое печатное издание "Открой Америку", действую очень точно и методично - оглавление - Массачусетс - стр.289. Читаю:"MA-один из самых "исторических" штатов США. Здесь(тра-ла-ла),сохранившихся (тра-ла-ла), на атлантическом побережье (тра-ла-ла). Для туристов наиболее привлекателен Кейп-Код, с его прибрежными городками и чудными пляжами."
Ну ладно, думаю. Все очень интересно, надо хорошенько изучить полезную книжицу.
Буквально на следующий день меня выгнал из дома порыв оказаться в книжном магазине,дабы подобрать достойный подарок моей обожаемой кураторше по английскому языку. Только перешагнув порог, я направилась к иностранной литературе, но ничего оттуда не удовлетворило моих запросов. Потом переместилась поближе к русскоязычным полочкам. Они пестрили книгами разных размеров и цветов, большими и малыми шрифтами были выведены имена авторов на их корешках, они заманивали меня в свой дивный мир, и я не знала на чем остановиться. Постепенно идея о поиске книги преподавателю трансформировалась в довольно ощутимую потребность купить чего-нибудь себе. Сколько раз уже ловила себя на мысли, что как только попадаешь в книжный, желание скупить добрую половину содержимого начинает зашкаливать нервными импульсами прямо на дисплеях глаз. Ирвин По, Стендаль, Камю, Достоевский, Эко, Бронте, МакКаллоу, Пелевин и сотни других манят своими потайными и еще непостигнутыми смыслами.
Наконец мой взгляд остановился на полочке с Куртом. Я давно хотела прочитать его последний роман "Времятрясение". Раз,два,три,четыре..мой взгляд молниеносно пемещался с одной книги на другую, но нигде не было означенного заглавия. Я уже было подрасстроилась. Стала просматривать имеющиеся книги, выбирать одну из. Мне вдруг подумалось, что сейчас я должна купить именно Воннегута, великого американского писателя, пусть даже и с немецкими корнями ибо не далее чем через пять дней красавец Нью-Йорк раскроет нам свои объятия. Я читала аннотации, тщательно отбирая книжицу. Хотелось взять ее с собой туда, чтобы в этом был какой-то смысл, почувствовался дух Америки.
Но внутри все колебалось. К этой душа не лежит, к другой, к третьей. Случайным образом я оказалась около другого стеллажа, и о чудо! В другом коллекционном издании на меня смотрело желанное "Времятрясение"!
Не чувствуя себя от радости, я схватила книгу, и оплатив, выбежала из магазина.
Так вышло, что встреча с А. отсрочилась примерно на полчаса, были проблемы с транспортом. Я решила дожидаться ее в братском садике. Сев на пустую лавочку,я  со сладостным предвкушением открыла книгу, повествование которой начинается так:
"В то время я жил в Бранстейбле на полуострове Кейп-Код".

Я заулыбалась. Все верно, господа, все безнадежно верно.

Чтение "Улисс" высасывает из меня уйму энергии ибо зачастую очень трудно уследить за перебоем мыслей автора в каждой строчке. Я уже понимаю,что до Америки дочитать не получится, а так хотелось.
Литература "потока сознания" представляет собой примерно следующее.

Ну вот, 22 мая. Я дома, я в одиночестве, смакую последние деньки перед вылетом на свободу. Будильник стоит безмолвно,рядом дорогой сердцу мп3, и что-то там "прочь из моей головы наугад в темноту...". Он как-то сказал мне "ты красивая. Знай это всегда,что бы ни случилось". Тогда подумалось,что вскоре то самое "что бы" произойдет. В лужах отражалось небо, ветер веял прохладой, а город и не думал снимать маску пасмурности. Ничего не поделаешь, косая улыбка со стороны. Держась за руки, с разбега погружались в соленые морские воды. Я вдруг почувствовала предательскую фальшь. Будто он с другой книги, не с моей. И тогда тоже. Толпа обступала меня, но слез не было, ничего не было. Весь мир в те мгновения наполнялся звуками "Лунной сонаты", он угнетал, обвинял, ласкал, сопереживал. В глаз что-то попало; неудивительно, ведь кругом пески, степи. И мы на машине 150км/ч, все дальше и дальше от остервенелости, постоянства.  Глаза мои, огромные, распахнутые, прямиком из шестого ряда, буравили воздух, внимали. Хотелось много писать, чтобы получилось стоящее, выходило же среднее. Он говорил "Мне с тобой так  хорошо и спокойно, как с мамой" - и это были ценнейшие слова,звуки. Жесткие волосы. Жизнь, словно стертая монета, орел или решка? Всегда выпадало верно, кроме того раза. Я говорила,надо перевернуть.

Вот примерная концепция данного стиля.:) Правда, это полная отсебятина.
Зато, сказала о чем хотела, очень удобно.)

Если подняться на кремлевское возвышение, а далее - по когда то бывшей белой, мощной каменной лесенке, можно оказаться лицом к лицу с городом. Вид особо не завораживающий и не пленяющий наличием невероятных красот, просто под тобой высота - она огромна, а перед тобой сверкающие огниогниогни.
Я стояла на самовыдуманной "смотровой" площадке, немного облокотясь на каменное ограждение, и вдруг, мне представилось, что вместо здания Лукойла напротив и вместо всех этих дорог, мириад машин,виднеющихся деревьев, больших и малых строений, передо мной расстилается безграничное яркое светло-синее море.
Будто я, повинуясь уже давно укорененной привычке, вышла на террасу своего собственного дома, теплая, сонная, с завязанным на боку поясом от халата. Немного щурясь, всматриваюсь в ослепляющую синь его, вдыхаю атмосферную свежесть нежного бриза, чувствую, как мурашки наперегонки заполняют поверхность моей кожи,а в это время внутри, где-то внизу живота основывается приятная и немного прохладная погода. Всё: и клич легкокрылых чаек, и шум волн, и немая соната развевающихся волос, и собственное дыхание,произносит: Ты на своем месте,ты на своем месте,ты на своем месте!". И фраза эта кажется уже такой простой и обычной, словно так было всегда.
Когда смотришь на море, исчезает всякое ощущение тяжести, как будто ты вновь чист и бел, как будто из твоей головы в миг исчезают все эти залежи сгнивших воспоминаний, непосильных испытаний, сложных эмоций, выкорябанных шрамов и развороченных ран. Как будто за спиной у тебя нет ничего, кроме гладкой пастельной дорожки, без сучка и задоринки, на которой, не в пример бетону,и следы испаряются. 
Когда стоишь в подобной позе, откуда ни возьмись пробуждаются сразу и стать и сановитость и величие, самоощущение походит на то, которое я испытывала, стоя на императорской трибуне в Колизее.
Опустив глаза на провода, я увидела прямо перед собой два толстых проводочка, протянутых от одного столба к другому, которые дивным образом спутались и сложились в горизонтальную восьмерку. Я улыбнулась.
Столкновение с вечностью каждодневно. Это то, что мы носим в себе - искусство, ноты, рифмы, пейзажи, лица, воспоминания; я хочу сказать, что вечность пребывает в нас и находится, на мой взгляд в полном здравии. Вечность - мы сами.
Осталось каких-то семь дней до образования новой Вселенной.
Начинаем отсчет!

Если Полозкова намекает на то, что татуировка есть проба, то я настаиваю - татуировка - шрам.
Собственно,даже чисто физиологически так и есть.
Когда волосы забраны в хвост и она оголена, я совершенно серьезно чувствую поганое жжение с обратной стороны шеи, особенно, когда чей-то взгляд впит в мою кожу. Становится не по себе и не хорошо, будто раздели до нервов, а то и разобрали на атомы, вывернули и теперь смотрят, изучают, ждут.
Эти шрамы не про вас
не для ваших зорких глаз
мне не ловко.
Выгривированные семь слов - одна моя большая рана, причем до сих пор открытая.
Необработанная.
Они уставятся туда, ничего не понимая вовсе, хоть и язык знаком. А мне все кажется, что я становлюсь уязвимее покуда чужие глаза буравят мои смыслы. Но, тут же осекаюсь - ерунда все это. Единственная доп. функция, появившаяся с февраля 12ого звучит так "теперь меня можно почитать". 
Однако разница все же есть, и не малая, между сухим по-  и метким про-.
Вот про- не получится ни у кого.
!
***
Какого б ни был ты роду-племени, хоть церемонься, хоть оборзей,- такое время, что мало времени и у знакомых, и у друзей. И не с кем выпить, и не с кем ссориться, и на двенадцатом этаже ты всё лелеешь свою бессонницу, неизгоняемую уже. Луна плывёт бригантиной по небу сентиментального сентября, а ты выдумываешь кого-нибудь, напоминающего тебя. Ты называешь героя Гришкою, представив, с музами сообща, как он с классической ходит стрижкою и курит крепкие натощак. Он пробавляется скромным ужином, аскет аскетом - во всей красе, и нет сомнений в его недюжинном таланте быть не таким, как все. И всё отчётливей с каждой фразою его проглядывают черты. Вы с ним похожи, как было сказано, но он разборчивее, чем ты. И вот, иных забывая начисто, почти прозрев к двадцати восьми, он скажет: "в людях важнее качество, а не количество, чёрт возьми". Красив и молод - живи и радуйся, вставай с улыбкою поутру... Но он печален. Но он под градусом. Он курит крепкие на ветру. А город манит своими видами, и что с того, что ночной порой себе зачем-то героя выдумал такой же выдуманный герой.
Р.Кусимов

27 часов одиночества в поезде - награда за прелести коммуникации.

Я конечно же расскажу маме про все хорошее и возможно,покажу фото, но про себя, где-нибудь внутренней галочкой, отмечу: ФОТО ВЕРИТЬ НЕЛЬЗЯ!
По хорошему, стоило остановиться на пятом числе в подмосковье, чтобы ни метром дальше.
И если говорить об отмщении, о котором мне постоянно напоминает моя мама, то видно, как на всех радарах зашкаливают яркие стрелочки у самой грани, и можно довольно ясно понять: оно состоялось.
Такое чувство, будто меня снова ткнули мордой в дерьмо, чтобы на этот раз я уяснила себе наверняка, насколько опрометчивым был мой выбор.
В миг испарились все мои романтические доводы о том, чтобы посмотреть в глаза, осознать цену потери, прочувствовать подкожные импульсы, проверить себя на прочность.
Знаю, подобной ситуации не должно было существовать в моей жизни, однако, сейчас, пройдя через все снова, я могу позволить себе махнуть рукой и заявить:
Замена не состоялась, дамы и господа.
Не то чтобы я за нее радела, вовсе нет. Просто где-нибудь в подреберье все равно саднило бы и казалось, будто бы еще недопето, недочитанно, незаконченно.
Теперь, как проигравший, я знаю, что говорю.
Какой из путей был бы лучшим - рассуждать бессмысленно и не нужно, но
только клеточная птичка не знает непогоды.

Я не думаю, что  взвалю на себя слишком большую ношу, если отмечу себя прородителем идеи.
Сегодня сидели с М. и она случайно проронила мысль о том, что сейчас вовсе не считает мой летний поступок двигателем нашего восхождения на Олимп.
Стало не то, чтобы обидно, а амортизированно.
Сейчас, пройдя столь трудный и сложный путь: поиска работы, поддержки духа друг друга, бесчисленных смен и часов, недосыпов, недоедания, опасений, дурацких предчувствий, посольства, криков на весь проспект о долгожданной победе, очень легко говорить что УГОДНО. Понимаешь.
Например, что все это как раз плюнуть, что набралась бы смелости и пошла бы одна в новый коллектив, выстояла бы все невзгоды и неприятности, осилила бы все трудности единолично. С высоты своего теперешнего полета все кажется мелким и легкопреодолимым, только.
Осталась бы я с Р, спокойно прогуливалась бы вечерочками, учила бы малолеток, и хватало бы всего с лихвой и даже больше. А летом на совместный отдых на машине. Вот и вся история.
И черта с два, кто бы что стал сам делать. Черта с два.
Играет во мне вовсе не чувство достоинства, а чувство коллективного духа. И, положа руку на сердце, я могу заявить, что без поддержки и опоры в этот самый первый раз я бы ни шиша не смогла.
Но, кто-то может быть сильнее.
Мир.)

Эта вымышленная история о том, как однажды человек нашел тайный источник, родник,если хотите, и, отпив пару глотков, пресытился и решил покинуть его.
Надо сказать, что источник, может и не был особо чистым, а в его водах не таились чудодейственные вещества, какие нельзя было бы отыскать в любом другом, но тот человек открыл его самолично, это был его Первый источник.
Однако много, много всего насыщало водицу: в своих проявлениях она была и страстная, и бурная, спокойная, плавная, мягкая, холодная, резкая, любая, только не живительная.
Человек, конечно, был совсем не глуп, и еще тогда догадывался, что забрел на ненужную территорию, и что родник, текший по камешкам не только поддавался их форме, но и перенимал их главное качество: мертвенность. 
В прочем, в камне ничего и не найти кроме самого камня. У него нет внутренностей, ни малейших их проявлений.
Угостившись такой водой, человеку, естественно, пришлось окаменеть. Нет нет, снаружи этого заметить было нельзя. Но нашелся один искусный ученый, который еще задолго до сконструировал волшебную подзорную трубу, которая, при своих новых функциях предпочитала название "внутреобзорная". Странная кличка трубы произошла от того, что как только ее направляли на объект, зрачок сразу же схватывал виды его внутреннего состояния. Ученый долго призывал человека прийти на обследование, заметив его опустевший взгляд, но человек отказывался. Он не желал думать о том, что его открытие могло повлечь за собой нечто дурное. Он просто хотел оставить родник позади, в своем прошлом, не оглядываться и не соваться туда больше. Себя он считал неизменным и непоколебимым, обладающим силой, чтобы противостоять ощущениям.
Однако постепенно человек начинал осознавать, что невозможно оставаться прежним, когда ты каждый день видишь что-то    новое, иное. Хотя нет, наверное можно, если ты не живешь вовсе, а представляешь собой камень - когда все вокруг меняется, движется и пестрит разными красками, а тебя совершенно не трогает - означает лишь то, что наступил апофеоз в тебе предмета. 
Человек подумал, что он стал похож на недочеловека, которому чужды эмоции и чувственность.
И тогда он забил тревогу.
На приеме у ученого человек вел себя смирно и беспрекословно исполнял все то,о чем просил его мудрый конструктор.
И вот, словно дробовик, он навел на человека созданное чудо техники - внутреобзорную трубу и обведя взглядом все его тело, сложил аппарат в чехол и сделал пару заметок у себя в журнале.
"Знаете, прекрасные сады и водопады, бесконечное светлое небо, плодородные почвы, звездная россыпь, зеленые цветочные поля - все превращается в ледник. Каменеет. Первыми пострадали плоды. Затем болезнь усугубилась и перешла на внутреннюю атмосферу. Если начнет твердеть почва - дело труба" - он улыбнулся и искоса взглянул на чехол.
Человек ощутил невыносимую боль. Первый раз за долгое время ему почудилось, будто внутри все сжалось в один момент, а потом выдохнуло, испустило последний издох.
Ученый назначил человеку курс лечения, предпринял необходимые меры, по возвращению жизни и гармонии во внутреннее человечье царство.
Все шло успешно, однако медленно, но тихой сапой здоровье возвращалось к человеку, он начинал чувствовать и ощущать, дышать стало легче ибо не приходилось больше таскать в себе тяжелые камни, ледяные глыбы.
Однако воспоминание об источнике не хотело покидать его и, поправляясь, человек думал о том, что если второй раз попробовать этот манящий, открытый им самим родник, у него теперь хватит силы остаться таким, каков он есть.
И однажды, человеку вновь представилась возможность пробраться к источнику. Страх и интерес одновременно затрепетали у него внутри, но первое не смогло совладать со вторым и, вооружившись сильной волей и крепкой клюкой, он пошел по направлению к нему, по уже знакомой дорожке.
Добравшись до источника, он заглянул в его помутненную водицу, так, что не смог разглядеть даже собственного отражения. От воды тянуло затхлостью, казалось, от свежести не осталось и следа. Смотря на источник во второй раз, человек понимал, что он не стоил открытия. Маленькая крошечная надеженка может и теплилась где-то в журчании его воды, что он способен стать живительным, но человеку уже не хотелось возрождать ее. Ему не хотелось находиться рядом с ним.
Он вновь оставил родник, так и не отпив из него ни капли.

P.S.: Я думаю, что все же не отпила. Замена не состоялась, однако мы носим в себе множество таких источников, и каждый из них  - первооткрытие. Данный родник поменял мое русло и я нахожу это полезным, чтобы отблагодарить.
Однако, из тысячи источников, живущих во мне, этот - совершенно не мой.
Я свободна. :)